http://www.severyukhinoleg.ru/oblogi/utro2020.jpg

Утро 2020 года

Глава 1

Я ехал по вечернему шоссе. Движение было достаточно оживленным, но все водители находились в спокойном состоянии. Среди нас не было никого, кто своими нервными маневрами выводил из себя даже закоренелых флегматиков. Радио монотонным голосом передавало сводку новостей:
– Центризбирком после обработки девяноста восьми процентов бюллетеней сообщает, что единая партия набрала свыше шестидесяти процентов голосов, коммунистическая партия – свыше одиннадцати процентов, либеральная партия – свыше восьми процентов, партия справедливости – свыше семи процентов.
– Ну и выборы были в этом году, – думал я. – Никогда таких не было. Если подойти к этому вопросу объективно, то результаты выборов напоминают государственный переворот, совершенный как бы демократическим путем. Вся королевская рать во главе с королем, закрыв глаза на закон о государственной службе, бросилась в политику, выставив себя во главе избирательных списков, мобилизовав весь имеющийся административный ресурс и превратив выборы в парламент в плебисцит политического курса страны.
Избиратель, или как его называют – электорат, был полностью дезориентирован. Вот и результат. Нате вам хрен с редькой. Сейчас единая партия, которой для принятия решений не помешает никакая оппозиция, возьмет и примет закон о том, что наше государство будет монархией и монарх избирается парламентом, а власть монаршая передается по наследству. И кусайте себе жопу, кто и как сможет.
При однопартийной системе все может произойти. Возьмут и объявят, что у России не хватает лебенсраума, то есть жизненного пространства. С одной страной с однопартийной системой пришлось в свое время жестоко воевать целых четыре года. И партия та к власти пришла самым демократическим путем. На первых порах она не могла развернуться, потому что была весомая оппозиция. Пришлось эту оппозицию уничтожать физически, чтобы развязать себе руки. А у нас и оппозицию нечего уничтожать. Нет ее. Поэтому и результат такой получился. Народ бы, может, и рад был проголосовать за кого-то другого, но голосовать было не за кого.
Правые, те, которые поставили государство на грань уничтожения в ходе посткоммунистических реформ, вообще не смогли переформироваться и в избирательный список поставили такие одиозные фигуры, за которые не будет голосовать ни один нормальный избиратель.
Фруктовая партия поставила в список правозащитника, которого ненавидит примерно девяносто процентов населения. Этого правозащитника лохотронщики развели на жадности, предложив купить по дешевке телевизор в соревновании с другим покупателем. Жадность довела до того, что он выложил сумму в несколько раз превышающую стоимость телевизора. «И сказал ему Балда с укоризной: не гонялся бы ты, поп, за дешевизной». И этого человека поставили представлять правые силы?
В других партиях вообще не было сколько-нибудь заметных лидеров. В региональных списках присутствовали те люди, которые бегают из партии в партию, и кого угодно сдадут с потрохами, если почувствуют какую-либо выгоду.
И нечего тогда удивляться результатам выборов. Не было нарушений при голосовании. Не было! Зачем марать руки, когда обеспечено абсолютное превосходство. Все было сделано еще до голосования элитой в регионах, даже не уходившей в отпуск на время избирательной кампании.
Центризбирком про закон о госслужбе и слыхом не слыхивал, поэтому не нашел никаких нарушений в предвыборной агитации. Люди голосовали за губернаторов и мэров, а в Думу пойдут совершенно другие люди.
Пока демократическая оппозиция не объединится и не выдвинет лидера, известного, но не запятнавшего себя воровством и преклонением перед Западом, толку не будет. Когда выйдет единый представитель партий с программой обеспечения всеобщей занятости и улучшения жизни населения за счет развития предпринимательства и предприимчивости россиян, то тогда можно будет и говорить о результатах выборов, даже при условии того, что единая партия снова начнет капээсэсить, угрожая увольнением чиновникам, не поддерживающим единую партию.
И лучше будет, если оппозиция будет не интеллигентная, а резкая, которая не постесняется прямо сказать, кто есть кто, пообещать каждому мужику по бабе, а каждой бабе по мужику. Нужно не забывать, что исторически из предложенных на выбор Иисуса и разбойника Варравы народ всегда выбирает разбойника. И не надо бояться этого имиджа.
Но, как говорится, после драки руками нечего махать. Хотя, однопартийность в руках бывшего сотрудника коммунистических спецслужб очень опасная штука. А вдруг захочется парткомы единой партии в органах госбезопасности создать и силушку применить, особенно по пятой линии против всякой там интеллигенции и умников с компьютерами? А то чихнуть не успеешь, как весь мир уже знает, что в России после встреч с милиционерами граждане попадают в реанимацию, а в лагерях по воспитанию кадров организованной преступности вводят гитлеровскую систему капо и полицаев, а так же кого привлекли к ответственности по политическим мотивам и кому не дают публиковаться из-за несогласия с принципом однопартийности.
Будем надеяться, что у правых хватит ума критически оценить этапы своей деятельности и обозначить свое присутствие на политическом поле при помощи электронных средств массовой информации. Каждый блоггер в живом журнале как владелец собственной мини-газеты.
Правые блогеры должны постоянно демонстрировать несоответствие деклараций партии власти реальным делам, финансовых деклараций реальным расходам, пропагандировать программу-минимум и программу-максимум правой партии, выдвигать свои предложения для решения той или иной проблемы, чтобы партия власти их подхватила для своей популярности. То есть решать свои программные установки руками партии конституционного большинства.
Это есть путь влияния на ситуацию. Когда члены партии правых будут легко узнаваемы в политической и народной среде, то тогда можно сказать, что к следующим выборам готовы. Никаких революций. Никаких потрясений, но снижение сфер вмешательства государства в экономику. Вот так-то.
Я взглянул на часы. Чего-то я задумался и еду достаточно долго за этой фурой, которая не гонит как сумасшедшая, но и скорость ее меньше нормальной скорости легкового автомобиля. Слева полоса свободная. Глянул в зеркало – сзади никого. Включил поворотник и вывернул влево, чтобы обогнать фуру. И вдруг по моей полосе на огромной скорости на меня что-то понеслось. Был удар, вращение, а потом наступила тишина...

Глава 2

Яркий свет больно резанул по глазам. Откуда солнечный свет? Ведь была ночь, я был ослеплен ярким светом фар. Было лобовое столкновение. Где я? То, что не на улице, это точно. Ну, конечно, я в больнице. Судя по тому, что у меня ничего не болит, я совершенно не пострадал. Да, да. Если у человека после сорока лет ничего не болит, значит – он умер. Так, если есть чувство юмора, то человек не умер и слухи о его смерти были сильно преувеличенными.
Осторожно приоткрыв глаза, я увидел перед собой ярко-белое пятно, которое стало потихоньку принимать ясные очертания, как будто мои глаза-объективы автоматически стали наводиться на резкость. Так и есть, больница. Передо мной стояла крепко сбитая дама в ослепительно белом халате и с белоснежной улыбкой. Возможно, что ее зубы чистили две «подружки-подушки», признающие только радикальные коктейли из тропических фруктов.
– Доброе утро, – пропел приятный женский голос. – Просыпайтесь. Сейчас придет профессор и осмотрит вас, больной.
Я попытался открыть рот, но у меня ничего не получилось. Язык не шевелился, и челюсти не открывались. В рот была вставлена какая-то трубка и мои руки не послушны моему желанию почесать правый висок и выдернуть эту трубку.
– Хочется пошевелиться и хочется что-то сказать? – снова спросил женский голос. – А вы попробуйте напрячь свои мышцы и пошевелить руками, ногами, губами, шире открыть глаза. Это для вас очень полезно. Датчики показывают, что у вас уже начинается мышечная деятельность. Если хотите помочиться, то не препятствуйте этому желанию, у вас пока стоит катетер и мочеприемник. Не волнуйтесь, все будет хорошо, работоспособность мышц будет восстанавливаться очень быстро.
Дверь быстро распахнулась. Я это почувствовал по дуновению воздуха, дошедшего до меня. Мужчина средних лет с бородкой клинышком под Ленина в белом халате сел на мою кровать, откинул одеяло и начал мять ноги. Тысячи внутренних иголок вонзились в мои мышцы и начали колоть в самые больные места, испытывая чувство удовлетворения своих садистских потребностей. От невыносимой боли у меня непроизвольно потекли слезы из глаз.
– Ага, – торжествующе сказал мужчина, – болевой синдром присутствует. Это все молочная кислота, которая прочно обосновалась в ваших мышцах. Мы ее выгоним с помощью массажа и вы будете как новенький. Мы еще восстановим силу в ваших руках, и вы перещупаете всех наших медсестер и докториц, ха-ха-ха. Так, Нина Ивановна, запишите в назначение щадящий массаж всего тела с разминанием тканей в районе суставов, особенно челюстной отдел для восстановления мимики и постепенного восстановления голосовых функций. Никаких выходных. А вам, больной, задача – помочь нам поставить вас на ноги. Успехов.
Профессор вышел, а женщина, которую назвали Ниной Ивановной, села на освободившееся место и стала поглаживать мою ногу. Боль от поглаживаний еще была, но уже не такая сильная, как от прикосновения сильных мужских рук.
– Ничего, Николай, ничего, мы вас вылечим быстро, вы даже оглянуться не успеете. Мне даже будет жаль того, что вы уйдете от нас, я так к вам привыкла, – сказала она.
Последующие дни мне показались каким-то кошмаром. Ежедневно две массажистки гладили и разминали мое тело и с усилием по миллиметрам сгибали и разгибали мои суставы. С помощью обыкновенного школьного транспортира измеряли угол сгибания суставов, и данные записывали в историю болезни.
Как было трудно открывать мой рот. Я мысленно делал упражнения по развитию лицевых мышц и у меня лишь получались некоторые судороги, искривляя мое лицо. Постепенно я начал шевелить пальцами ног, рук, чуть-чуть сгибать руки и ноги. Подвижность возвращалась ко мне.
Примерно такое уже было у меня в детстве, когда я сломал ногу и в течение двух месяцев лежал в гипсе. После снятия гипса мне также возвращали подвижность ноги.
Когда я начал открывать и закрывать рот, Нина Ивановна принесла мне в мензурке какое-то лекарство. До этого я не пил никаких микстур и не принимал никаких таблеток. Я даже не ел, и мне не хотелось есть.
– Так, давайте выпьем вот эту микстурку. Она не совсем приятная на вкус, но от нее вы почувствуете облегчение, и это будет способствовать  вашему выздоровлению.
Нина Ивановна приподняла мою голову и влила жидкость мне в рот. Что-то крепкое и терпкое обожгло мне полость рта и покатилось по пищеводу вниз, как бы прожигая себе дорогу. Я уже пил подобное лекарство, но что же это такое? Мой мозг лихорадочно искал аналоги и каждый раз отметал назойливо лезущий вариант – коньяк, коньяк, коньяк. Какой коньяк, когда я нахожусь в больнице? Я почувствовал, что мой язык шевелится намного лучше, чем обычно, и я высунул его изо рта, как бы показывая, что хочу еще.
– Я так и знала, что вам это понравится, – сказала Нина Ивановна и налила еще мензурку.
Вторая мензурка граммов тридцати пошла еще лучше, и я вдруг почувствовал такой зверский голод, как будто я не ел несколько дней. Я начал делать жевательные движения челюстями и Нина Ивановна поднесла мне стакан с толстой соломинкой, предупредив, что это теплый мясной бульон. Выпив стакан, я почувствовал себя так хорошо, что незаметно уснул.
Мое выздоровление под руководством Нины Ивановны пошло быстро. Я ходил по большой палате, бегал по движущейся дорожке, отжимался на брусьях, с аппетитом поедал жареную курятину и был влюблен в Нину Ивановну.
Однажды ночью во время ее дежурства, когда она заглянула в мою палату, я взял ее руку, потянул к себе и крепко поцеловал. Моя рука проникла под ее халат и начала ласкать упругую грудь. Податливое тело приникло ко мне, и мы вместе упали на кровать. Неистовству страсти не было конца. Она кончила, вероятно, раз двадцать, пока я не решил, что пора кончать и мне.
Совершенно не было причин волноваться о том, что нас могут «застукать»: дверь в мою палату закрывалась автоматически, а ключ был только у Нины Ивановны.
Лежа на боку и ласково глядя на меня, она сказала:
– Поверить не могу, чтобы мужчина в семьдесят лет давал фору молодым тридцатилетним жеребцам.

Глава 3

– Как семьдесят лет? Какой сейчас год? Сколько я здесь пробыл? – моему удивлению не было предела.
– Сегодня утро две тысячи двадцатого года и ты здесь пробыл тринадцать лет, – сказала докторша. – Травма головы совершенно пустячная, всего-навсего сотрясение мозга, но почему-то наступила кома. Когда тебя привезли, мне было семнадцать лет, и к студенческой стипендии я подрабатывала нянечкой в клинике. Практически все тринадцать лет я нахожусь рядом. Окончила институт, аспирантуру, написала диссертацию, защитилась и все на твоем случае.
– Замужем? – спросил я.
– Нет, – просто ответила Нина. – Была, но жизнь не получилась. Я невольно сравнивала своего мужа с тобой, и сравнение не в его пользу.
Я нежно прижал ее голову к себе и замолчал.
– У меня есть родственники, меня кто-то навещал? – спросил я.
– Сначала приходила жена, – тихо говорила моя врач, – но она тоже человек, а мы не могли дать каких-то утешительных прогнозов. Случай совершенно уникальный. Обычно с таким сроком нахождения в коме человек превращается в дышащую статую, поддерживаемую питательными растворами. Мы все удивлены твоим быстрым восстановлением и отсутствием старения организма. Ты у нас необычный пациент. О тебе знают на самом верху, так как вопросы геронтологии, в-первую очередь, интересуют тех, кто находится у власти или тех, у кого очень много денег. С утра мы начнем знакомить тебя с тем, что происходит в мире и у нас в стране, чтобы ты не выглядел «замороженным».
Нина Ивановна встала, привела себя в порядок и пошла готовиться к сдаче дежурства.
– Есть у меня небольшая просьба, – сказала она. – Постарайся не искать своих родственников. Мало ли что. Прошло столько времени. Пусть все считают, что тебя нет. Это принесет меньше боли и волнений для тебя и твоих близких.
После завтрака пришли два человека и установили в палате плоский телевизор, показали, как пользоваться пультом управления, настроили каналы и ушли.
Я включил телевизор и увидел до боли знакомую заставку: тройка мчащихся лошадей на фоне многозвездного триколора, надпись «Вести», звуки гимна СССР и миловидная дикторша, строгим голосом зачитавшая:
– В Политбюро Центрального Комитета Единой Партии СССР. Политбюро ЦК ЕП на своем утреннем заседании 14 апреля 2020 года рассмотрело вопрос о снабжении лекарственными препаратами пенсионеров и людей с низким уровнем достатка. Политбюро признало неудовлетворительной работу министерств здравоохранения, социального обеспечения и фармацевтической промышленности по снабжению пенсионеров и людей с низким уровнем достатка лекарственными препаратами по бесплатным рецептам. Политбюро рекомендовало Совету Министров рассмотреть вопрос о соответствии занимаемым должностям министров перечисленных министерств.
– Украина передала в долгосрочную аренду сроком на 99 лет Севастопольскую бухту Крымской области Украины для базирования черноморской группировки 6-го американского флота. Муниципалитет города Севастополя на своем заседании рассмотрел вопрос о выделении земельных участков для строительства жилых домов американских военнослужащих и внес предложение в Министерство обороны Украины о создании запретной зоны в районе базирования американских военных кораблей.
– Эстония предложила СССР выкупить памятник воину-освободителю и надгробия советских солдат для их перезахоронения.
– Генеральный секретарь ЦК ЕП и лидер нации принял пожизненного Президента соседней республики г-на Н-ва. Во встрече принимали участие Президент СССР Иванов и Председатель Совета Министров Щербаков. Встреча прошла в теплой и дружественной обстановке.
– Госполитиздат выпустил книгу воспоминаний бывшего лидера правооппортунистической партии Ивана Черныха «О крахе правых идей в период ускоренного развития капитализма в СССР».
– Президент Украины избран членом Координационного Совета НАТО. «Я думаю, что Совет НАТО даст санкцию Вооруженным Силам Украины принять участие в наведении конституционного порядка на территории Крымской области Украины, если они захотят отделиться от нас, – сказал он».
– Президент Белоруссии отбыл с официальным дружеским визитом в США. Предполагается обсуждение вопроса о получении мандата Белоруссии на вступление в НАТО в качестве полноправного члена.
– Новым олигархом Чукотки назначен Анатолий Рубецкой. Он потомок древнего дворянского рода Трубецких по линии, идущей от горничной родоначальника этого древнего рода. Все назначенные олигархи начинали с того, что приказывали золотить свой унитаз. Посмотрим, как проявится дворянская кровь в этом олигархе.
– Высший Арбитражный суд разбирает дело об установлении главного акционера строительства Красноярской ГЭС. Спор возник из-за размера дивидендов, получаемых от прибылей электростанции. В связи с подорожанием питьевой воды соответственно и дорожает каждый киловатт электроэнергии. Для экономных людей придуман такой слоган: «Хочешь пить – выключай свет».
Чушь какая-то. Голова кругом идет. Куда я попал? Может быть, я нахожусь в чистилище, а Высший суд решает, куда меня определить.
Открылась дверь. Вошла Нина Ивановна, катя впереди себя столик с чем-то, накрытым белой салфеткой. Неужели какие-то анализы или процедуры, – с тоской подумал я.
Под салфеткой оказались бутерброды с колбасой и красной икрой. Бутылочка коньяка с многозвездным триколором на этикетке, пачка сигарет и пепельница.
– Я пришла с тобой попрощаться, – грустно сказала она. – Сегодня после обеда тебя выпишут из клиники. Ты поедешь в Москву. О тебе звонили с самого верха. Ты какая-то важная птица, о которой нельзя никому давать информации и тебя нужно забыть сразу, как только ты уедешь. А я так не могу. Ты какой-то не такой. Не такой, как все. Не от мира сего. Я с тобой хочу остаться навсегда, но мне это не позволят. Я даже спала с тобой по заданию моего руководства, чтобы узнать, в каком состоянии ты находишься, и вот так потихоньку влюбилась в тебя.
– Зря ты так близко все принимаешь к сердцу, – успокоил я ее. – Мы никак не сможем остаться вместе. Я сам чувствую, что попал в какой-то сумасшедший дом и не уверен, что моя психика выдержит все, что произошло в этом мире. В нашей стране огромные изменения и они настолько серьезны, что их трудно понять нормальному человеку.
Потом, подумай, мне семьдесят лет. Природу не обманешь, она спала вместе со мной, сейчас проснулась и постарается наверстать все, что проспала. Вполне возможно, что уже через месяц я буду сгорбленным старичком или этаким бодрячком своего возраста и интерес ко мне, как к подопытному кролику, сразу пропадет.
Пойду в бомжи, в бродяги. Другого пути у меня нет. Возраст не для приема на работу, ломать жизнь своим родным тоже не буду, проживу как-нибудь один, слава Богу, как-то раньше довелось пройти курс выживания в чужом городе без денег, документов, места жительства и работы. Продержусь лет несколько, а там кому и какое дело, одним неопознанным трупом больше, одним меньше, это никак не повлияет на естественный ход развития общества.
На историю влияют те, кто находится вверху, а не внизу. Те, кто внизу, это пушечное мясо или фарш, которым будут начинять колбасы, пельмени или пирожки. Низы активны только тогда, когда их доведут до крайности, а в России такой народ, что эти крайности случаются раз в триста лет, да и то при максимальной поддержке сверху. Все революции делаются сверху и народу везде уготована роль холопов, дерущихся за честь пана.
– Не говори так, – и Нина приложила палец к своим губам. – Ты ничего не знаешь. Все сделано так, как оно должно быть сделано. И генеральный секретарь – гениальный человек, который единственный знает секрет сплочения народа воедино для противостояния внешним и внутренним угрозам. Не зря он стал лидером нации. Ты увидишь, как изменилась жизнь, как изменилась страна. И я своей любовью готовлю тебя к выходу в жизнь. Запомни, что я жду тебя в любое время дня и ночи. Ты мой и только я смогу тебя защитить.
– От чего ты хочешь меня защищать? – спросил я. – Неужели мне грозит какая-то опасность?
– Ты хочешь сказать, что в твоем мире тебе не угрожало ничто? – задала контрвопрос женщина. – Подумай, прежде чем что-то говорить определенно. Неужели ты был защищен со всех сторон, а государство и общество только и ждали возможности, чтобы сохранить тебе здоровье, жизнь, материальное благополучие? Таких государств нет. Даже в утопических государствах люди, получавшие всего поровну, завидовали друг другу: этому дали корочку, а мне нет, у соседа костюм красивее и жена выглядит привлекательнее, чем моя. Зависть и злоба не поддаются никаким вакцинам и антидотам, они либо разрастаются до огромных размеров, либо находятся в дремлющем состоянии и человек называется альтруистом, но зависть и злоба в нем никуда не делись.
Это мы с тобой в философию углубляемся. Но ты лучше меня знаешь, что злоба и зависть увеличиваются пор мере поднятия человека по ступеням Олимпа, чем выше, тем хуже. А тебе сразу придется идти наверх. Древние говорили: избавь меня, Боже, от царских милостей. Храни тебя Бог. На тебе был серебряный крестик на серебряной цепочке, надень его и никогда не снимай: я его поцеловала на счастье, чтобы ты вернулся ко мне. Прощай, мой хороший.

Глава 4

После обеда ко мне в палату вошли два молодых человека в строгих костюмах, белых рубашках и темных галстуках. На лацканах их пиджаков поблескивали золоченые барельефные головки незабвенного Феликса Эдмундовича Дзержинского. Один к одному, сотрудники ФСБ из моего времени.
Впрочем, черт его знает, как сейчас эта организация называется. Как бы она ни называлась, название «кэгэбэшник» им не отмыть никогда, если не будет произведена полная реорганизация этой организации и сотрудникам не будут на каждом шагу вдалбливать в голову, что они не «дзержинцы» с горячей головой, холодными руками и чистым сердцем.
С собой молодые люди привезли большую дорожную сумку, специально приспособленную для перевозки костюмов и других вещей делового человека. Привезенный темно-серый костюм был моден в мое время. Рубашка в тон костюму, кремового цвета, шелковый галстук красного цвета с черными полосками. Черные длинноносые полуботинки на тонкой подошве завершали гардероб. Вероятно, мода на полуботинки изменилась, потому что на прибывших сотрудниках были остроносые полуботинки, модные в 60-е годы прошлого столетия. Мода идет по кругу, но классический стиль никогда не выйдет из моды.
Из клиники я ушел, ни с кем не прощаясь. Визит Нины Ивановны и был этим прощанием с клиникой.
У крыльца нас ждала черная машина марки BMW. Марку я определил по форме радиатора, хотя и при мне «новая Волга» откуда-то заимела почти такой же радиатор (бывает, что какому-нибудь конструктору снится открытие, сделанное лет пятьдесят назад и на которое есть авторское свидетельство), но то, что эта машина не нашего производства – точно.
Что такое тринадцать лет? Как говорил Хайям: «твой приход и уход не имеют значения, просто муха в окно залетела на миг». И для истории тринадцать лет одно мгновение. Разве за мгновение можно наладить автопром, который не могли наладить почти сто лет.
Я ехал по городу и не узнавал его. Нет, что-то знакомое проглядывалось, но изменений очень много. Стало больше асфальтированных дорог. И качество асфальта улучшилось. Красивые остановочные комплексы. Нет на привычном месте вышки телевизионного центра. Возможно, что ее заменяет какой-нибудь спутник. Университетский городок более осовременился, но одежда студентов особым шиком не отличалась. Много молодых людей, одетых как хиппи в США в прошлом веке. Мы так и продолжаем идти по пройденному западными странами пути, никак не можем выровняться с ними. Сразу пытаемся решить все задачи, прекрасно понимая, что даже невод вытаскивается постепенно, а не вырывается из воды весь сразу.
У входа во второй корпус университета стояло человек тридцать молодежи. Какой-то молодой человек в джинсовой куртке что-то то ли кричал, то ли пел, энергично отбивая такт взмахами руки.
Я попросил остановиться и послушать.
– Кто это? – спросил я.
– Наши, – гордо ответил мой сопровождающий.
Студент читал стихи. На память я никогда не жаловался и стихотворение запомнил дословно, потому что оно было достаточно складное и, кажется, отображало студенческую психологию и обстановку в стране.

Мы пионеры свободной России,
Дети республик, районов и сел,
Слышите нас, от природы глухие,
Кто нынче к власти в России пришел?

На каравай мы все рты разеваем,
Больше ухватишь – богаче живешь,
Жизнь свою сделаем маленьким раем,
Деньги лопатой греби молодежь.

Вырубим лес под площадку для гольфа,
Лес-круглячок на платформы в Китай,
Купим мы тачку, такую как «Вольво»,
Телок посадим, ты, друг, не зевай.

Что будет дальше, нам все по колено,
Травки покурим и словим мы кайф,
Это у вас был кумиром Джон Леннон,
Нам хватит сисек и песен про «лайф».

Мы вас за «бабки» активно поддержим,
Стены замажем и дом подожжем,
И по рогам кому надо мы врежем
В солнечный день и под сильным дождем.

Как всегда. Благодатная база и почва для революционных и террористических веяний среди полуграмотной молодежи. Почему полуграмотной? Базовых знаний у людей нет, есть обрывки прошлых знаний и самоуверенность в том, что только они знают, как нужно жить.
Это самая опасная категория недоучек, озлобленных на всё. Я помню времена, когда прежний СССР поддерживал все террористические группировки левого толка, а «миротворцы» из США поддерживали террористические группировки правого толка, организовав между собой войну террористов. В конце концов, террористы вышли из-под контроля и стали «мочить» тех, кто их поддерживал.
Если баловаться с ножом, то обязательно этим ножом и поранишься. Это аксиома. Попытки договориться с террористами привели к тому, что террор только усилился. Израиль сбил острие терроризма, но на Израиль обрушились «общечеловеки» Запада, взяв под свое крыло террористов и усилив эмиграцию в свои страны выходцев из стран-террористов. И все для того, чтобы любым путем противодействовать тогдашнему СССР.
Вот сейчас сижу и думаю про СССР, который развалился в 1990 году, а уже через тридцать лет по телевизору говорят, что у нас снова почти что СССР. Что же случилось, кто мне все объяснит, и куда меня везут? Задавать вопросы не имеет смысла: мои спутники имеют задачу сопровождать меня, иначе бы мне уже давно были даны необходимые разъяснения.
Мы проехали через весь город и въехали в поселок, который имеет цветочное название, но в народе он назывался по фамилии покойного министра промышленности областного правительства.
Проехав через большой поселок с роскошными коттеджами, мы подъехали к дому, стоящему в конце дороги, можно сказать, прямо в гуще соснового бора. Место целебное. Фитонциды так и летают в воздухе, выискивая болезнетворные бактерии и заклевывая их насмерть.
Для подъезда к дому пришлось делать поворот почти на девяносто градусов, а рядом с дорогой лежал продолговатый бетонный блок. Понятно. Здесь живет какой-то местный босс и при строительстве были учтены нормы защиты от террористов на автомобилях. Вероятно, не всем всё нравится в новом обществе.
Металлические ворота бесшумно распахнулись. Мы въехали на территорию двухэтажного особняка с башенками в готическом стиле. Неудивительно в области, где есть специальный национальный немецкий район. Правда, у всех наших нуворишей были закидоны с их графским, маркизским или герцогским происхождением. Поэтому, где-нибудь в деревне со звучным наименованием Грязь вырастил рыцарский замок с башенками для пленниц и бойницами для защитников от населения этой Грязи.
У ворот я заметил охрану. В военной форме, но в форме были какие-то странности. Ладно, потом рассмотрим, может быть, это просто военизированная охрана, а не военнослужащие.
Объехав круглую клумбу, автомашина остановилась у входа. Меня встретил такой же, как и мои спутники, молодой человек в строгом костюме и предложил пройти в дом.
Обстановка в особняке достаточно шикарная. Не буду вам ее описывать. Все, у кого есть деньги, отделывают свои дома так, как им хочется и если взяться описывать интерьеры особняков олигархов и бизнесменов поменьше, то не хватит ни времени, ни бумаги, чтобы все описать и потом выслушать вопрос: а зачем вы все это описывали?
По центральной лестнице мы поднялись на второй этаж, где в уютной гостиной у горящего камина сидели трое мужчин в возрасте старше пятидесяти лет.

Глава 5

– Здравствуйте, здравствуйте, Николай Иванович. Вы, наверное, меня не помните, а ведь мы с Вами вместе работали в областной администрации. Я был тогда безвестным специалистом первой категории, а вы маститым начальником отдела в солидном министерстве экономики. Идет время. Времена меняются. Вот и каламбур образовался, – весело заговорил мужчина, моложе всех по возрасту, одетый в норвежский пуловер, серую рубашку без галстука, серые брюки и легкие коричневые полуботинки. Чувствовалось, что он и является хозяином особняка. – Да, времена прошли, а тут столько произошло, что вероятно, придется немало порассказать, чтобы вы хоть немного ориентировались в том, что происходит. Давайте я вам сначала представлю тех, кто здесь присутствует. Николай Петрович, министр иностранных дел и внешней торговли Сибирской суверенной республики, Петр Николаевич – директор республиканской службы безопасности. Так и знал, что вас сильно удивлю. Я – Президент Сибирской суверенной республики. Всенародно избранный. А сейчас немного расскажу, что же все-таки у нас произошло.
В те времена, когда с вами случилось несчастье, Россию ругали из-за отсутствия демократии, снова называли ее империей, а в самой России было неравное положение между регионами, что приводило к межрегиональным противоречиям. Национальным республикам давались особые преференции, чтобы никто не обвинил федеральный центр в ущемлении национальностей. Кроме того, повсеместно стояли административные барьеры для развития предпринимательства, а наведению порядка в стране мешала межпартийная борьба и конкуренция. Президенты менялись, и вместе с ними менялся и политический курс. Преемственности власти не было. Да и регионы могли бы самостоятельно решать многие вопросы, которые на себя брал федеральный центр.
Вы, вероятно, помните, что весь мир гадал, кто же придет к власти в 2008 году. С использованием административного ресурса, давайте не будем ханжами, партия власти одерживала победы на выборах в регионах. Шло триумфальное шествие партийной власти по всей России. Выборы в Государственную Думу в декабре 2007 года создали абсолютное, можно сказать, стопроцентное конституционное большинство партии власти в парламенте. Коммунисты и либеральные демократы с трудом преодолели семипроцентный барьер и имели представительство только для того, чтобы можно было говорить о плюрализме мнений. Остальное – все просто.
Некоторые горячие головы предлагали внести изменения в Конституцию, чтобы узаконить третий срок для института президентской власти или увеличить срок президентства до семи лет. А зачем это нужно? Если вносить изменения в Конституцию, то нужно вносить кардинальные изменения. И наша партия внесла предложения о восстановлении статьи 6 Конституции о руководящей и направляющей роли партии власти, о союзном договоре и предоставлении суверенитета всем субъектам Российской Федерации. Все субъекты федерации стали независимыми республиками со своими органами управления и правом на решение всех внутренних и внешних вопросов.
89 республик. Все республики подписывают союзный договор и образовывают Союз Свободных Суверенных Республик. СССР. Скажите, как ностальгически звучит? И все это произошло демократическим путем всенародно избранным парламентом при тайном голосовании депутатов за внесения изменений в Конституцию.
Функции обороны, внешних сношений передаются Союзному центру, остальное все в руках республик. Гимн как пелся, так и сейчас поется – «союз нерушимый республик свободных сплотила навеки великая Русь…» Партия власти создала Центральный Комитет во главе с Генеральным секретарем. И нынешний генсек отказался от своей партийной должности и стал просто лидером нации. Скромно и со вкусом.
В каждой республике есть свой комитет во главе с Первым секретарем. И ни за что не угадаете, кто у нас в области, извините в республике, Первый секретарь правящей партии. Ваш покорный слуга. На последнем съезде избрали. Вот и приходится совмещать две должности. В принципе, это не противоречит ни Конституции СССР, ни Конституции нашей республики. У меня как раз заканчивается второй срок нахождения в должности президента и логическим продолжением, то есть преемственностью политики, является переход президента в руководство партии, а потом можно будет снова баллотироваться в президенты. Точно так же обстоит дело и в центре.
Но зато как мы американцам нос утерли? У них 51 штат, а у нас 89 республик. У них США, а у нас СССР. И флаг мы несколько изменили: на белом фоне 89 красных звезд – звездно-полосатый флаг бывшей Российской Федерации. Американцы на одном месте волоски дергать начали. Критикуя нас, они автоматически критикуют себя. У них дядя Сэм, а у нас дядя Вася. Боятся они нашей непредсказуемости и все от того, что не верят нам, а мы им, потому что они нас могут и продать ни за понюх табаку. А все потому, что поэт один прописал про нас вот так:

Нет в России конституций,
Остается все, как встарь,
И без западных инструкций
Правит русский государь.

На него глядят с опаской,
Вдруг найдет какая блажь,
Сала с Сечи Запорожской
Принеси ему, ублажь.

То трясутся в страхе турки,
То молчит угрюмый швед,
Облетают штукатурки
От салютов в честь побед.

Повоюет, ляжет в спячку,
Проведет ли крестный ход,
Чтоб потом пороть горячку,
Созывая всех в поход.

Написал, гляньте-ка, всего-то ничего, а эти строчки в анналы занесли и читают их наравне с Достоевским, как характеристику России и ее целей. Это нас проинформировали в бюллетене ЦК ЕП СССР.
А вот это? Как это понимать?

По утрам в России тихо,
Вниз глядит смурной народ,
Это значит, дремлет лихо,
Или в поле где бредет.

Вот несется это лихо,
На всю улицу гармонь,
Отойди-ка, сторожиха,
Выходи, мой конь-огонь.

Разукрашена повозка,
Залихватский громкий свист,
Ты не бойся, черноока,
Тресни в душу, гармонист.

Расступайтесь шире люди,
Воли требует душа,
Боже мой, какие груди,
До чего ж ты хороша!

И пошло у нас веселье,
И стоит стена к стене,
Красной льется акварелью
Кровь по ранней седине.

Отливай кипящей юшки,
Дури хватит без вина,
Пропадем и за понюшку,
Жизнь сегодня нам дана.

Обнимаю девку красную,
Так целует горячо,
Под главу ее прекрасную
Подставляю я плечо.

Утром встанем где-то в сене,
Что же чувствует душа?
В этой жизни многоженец,
До чего ж ты хороша!

Ну, где такое можно увидеть? Кто сейчас бьется стенка на стенку? Кто с гармошкой на лошадях по улице едет? Нет, это сплошная клевета на Россию.
– Извините, – вмешался в разговор я, – я понимаю, что вы хотите меня просветить об обстановке в России, извините в СССР, но при чем здесь это все, стихи, песни? Кто я такой, чтобы мне устраивать приемы на высшем уровне? Вы считаете, что я знаю какую-то тайну и раскрою ее за бочку варенья и корзину печенья?
– Ну вот, Николай Иванович, Вы уже и обиделись, а стихи-то я читал Ваши. Это Вы их написали и разместили в Интернете, а империалисты их взяли, прочитали, перевели на все возможные языки и взяли к себе на вооружение. Все наши аналитики считают, что это ваши стихи. И всю вашу поэму о России читают в списках по всей России, то есть СССР.
Интернет мы прищучили как рассадник враждебной нам идеологии и как средство передачи разведывательной информации военного и политического характера. И вообще, выход в Интернет у нас под особым контролем. А всем талантливым поэтам и писателям мы помогаем. Учредили им новые премии и предоставляем возможность печатать свои произведения. Это так, для информации. Более подробно Вам расскажут в Москве, столице нашей Родины. Ваши попутчики Вас и проводят.
Кстати, мы провели денежную реформу. Один наш рубль равен семидесяти шести американским центам. Водка стоит два рубля восемьдесят семь копеек. Колбаса вареная – два рубля двадцать копеек. На такси – посадка двадцать копеек, один километр – двадцать копеек. Мороженое на палочке «эскимо» от семи до четырнадцати копеек. Коробка спичек – одна копейка! Что скажете?
– Да, наверное, ничего говорить не буду, – признался я. – Не понимаю я ничего. Честно говоря, зря я проснулся. Думал, за тринадцать лет мы уже перегнали все страны Европы и наступаем на пятки США, а в СССР как всегда – «кибернетика – продажная девка империализма».
– Да как вы смеете так говорить! – чуть не затопал ногами человек, которого я начал припоминать. – В СССР самый прогрессивный строй в мире, обеспечивающий свободное развитие любого индивидуума, работающего на благо своей Родины. Наш человек – это гордость человечества будущего без пороков, которые были в нашем обществе. Это вы, бывшие коммунисты, спокойно отнеслись к тому, что настоящий СССР развалился как домик из кубиков. Мы больше не допустим этого. И подумайте над тем, кто вы и кем будете в СССР. Я вас больше не задерживаю. Директор службы безопасности Вам дальше все разъяснит.
Хозяин особняка встал и вышел.

Глава 6

Вслед за хозяином особняка встали и вышли Петр Николаевич – директор республиканской службы безопасности и Николай Петрович – министр иностранных дел суверенной республики.
Я совершенно не оправдал их надежд и им нечего доложить в Москву. Скажут, что я закоренелый враг режима, не готовый к сотрудничеству. Кто его знает, что произошло за эти тринадцать лет. Вполне возможно, что люди, с которыми я встречался, это внесудебная «тройка», которая сейчас определяет мне срок на лесоповале. Если есть лесоповал, то, значит, начали развивать заброшенную лесную промышленность республики. Или наоборот? Если развивается лесная промышленность, то есть лесоповал. Интересно, что еще вернулось вместе с первыми секретарями?
В комнату вошли мои сопровождающие. Молча кивнули головой – на выход. Так же молча, я им показал свои руки – как мол, наручники надевать будете или надо их за спину заложить? Мне также молча, махнули рукой – иди, как знаешь.
В машину сели как положено: сначала на заднее сидение сел один человек, рядом с ним я, затем рядом со мной еще один человек. Место рядом с водителем оказалось пустым. Машина потихоньку начала выезжать в сторону трассы, соединяющей областной, простите – центр новой республики с Республикой Казахстан.
На трассе скорость увеличилась, и я услышал, как водитель замурлыкал какую-то мелодию. Один из сопровождающих толкнул его в плечо и покрутил пальцем у виска. Водитель замолчал. Я так и понял, что начальников среди них не было, водитель сделал что-то непозволительное в моем присутствии, за что они могут получить нагоняй от своего начальства.
Через какое-то время мы свернули с трассы и вдалеке засветились характерные здания аэропорта. Аэропорт был большой, но самолетов на нем было немного. Взлетающих и заходящих на посадку самолетов я не видел. Все было так же, как и до аварии.
Тогда, правда, аэропорт был в черте города, и в день пролетало четыре-пять самолетов. Власти искали инвесторов для постройки нового международного аэропорта. Вероятно, мы и были на территории этого аэропорта. Что сделаешь, если город наш отошел в сторону от исторических торговых путей и пролетел мимо основных финансовых потоков. И все это было еще в том СССР.
Тогда руководство КПСС (коммунистической партии) выбрало нынешнюю суверенную республику, тогда еще просто область, в качестве научного центра России и намеревалось там построить академический городок в стороне от промышленного центра на живописном берегу старинной реки. Но партийное руководство слишком сильно озаботилось интересами трудящихся и своих дач, и выступило против создания научного центра в области.
Москва без слов перенацелила все финансовые потоки на соседнюю область, которая ухватилась за идею научного центра. Вместе с научным центром было построено и метро, все транспортные развязки и даже управление железной дороги перевели в этот город.

Читать далее