Глава 3. Юнкера

Перед окончанием школы я собрал группу добровольцев для поступления в инженерное училище в городе Пермь, в соседней области. Прошли комиссии и собеседования. Все годны по здоровью и полны энтузиазма учиться.
О нас стали говорить во всех школах: «Смотрите, какие патриоты!» Желающих прибавилось, но необходимая группа была уже набрана. Откуда мне было знать, что сыну председателя одного совета захотелось тоже побыть в центре внимания. Почетным людям у нас всегда почет. Одного из команды надо отчислить. А кого? Конечно, сына рабочего. За него заступиться некому. Вызвали меня в военкомат и говорят:
– Знаешь, какая досадная штука получилась? Есть твердое требование в военные училища направлять только тех, кому на первое сентября исполнилось 17 лет, а ты родился 6 сентября. Извини, не можем послать тебя в инженерное училище. Есть, правда, пограничное училище в Алма-Ате, там требования не такие строгие. Если желаешь, направим туда, а так – жди еще год, пока не исполнится 17 лет.
Куда деваться, конечно, согласился. О причине поворота в моей судьбе я узнал много позже. Будучи уже майором, приехал в отпуск и при постановке на учет в военкомате обратил внимание на одного старшего лейтенанта, личность которого мне показалась очень знакомой. Действительно, это оказался бывший делопроизводитель-сверхсрочник, который и направил мою жизнь по другому руслу.
– Извините, товарищ майор, думал, что вы меня не узнаете, – сказал он. – Мне приказали поговорить с вами, офицерам было стыдно говорить из-за того, что вы были инициатором поступления в военное училище, а вас пришлось исключить из команды. Все офицеры внимательно следят за вашей службой по вашим приездам в отпуск и радуются, что вы здорово обогнали ваших друзей-инженеров в служебном продвижении. Успехов вам и не держите на меня зла. А тот человек не поступил, съездил, прокатился и вернулся домой.
Бывший сверхсрочник уволился в запас в звании майора, и мы до сих пор поддерживаем с ним дружеские отношения.
Кстати сказать, каждому человеку, у которого получился такой же «облом», необходимо философски подумать, а действительно ли это облом? Да, я не стал ракетчиком, не сидел на позициях стратегических ракет, но я объездил почти весь СССР. А стал бы ракетчиком, то и семья у меня была бы другая, и жизнь сложилась бы не так, и я был бы не таким, какой я сейчас есть, и не сидел бы около компьютера и не писал эти строки. Я считаю, что те «неудачи», которые пришлись на мою жизнь, на мою службу и сделали небольшой изгиб в моей судьбе, провели меня той дорогой, о которой я мог бы сказать словами песни: «...если снова начать, я бы выбрал опять бесконечные хлопоты эти». Поэтому я сейчас с определенной долей благодарности отношусь к тем людям, которые на протяжении всей моей жизни пытались и устраивали мне неприятности. Большой им привет и низкий поклон.

Воспевайте в молитвах заклятых врагов,
Они Богом даны, как пути указатель,
Вам закроют дорогу в страну дураков
И на пьяном столе снимут скатерть.

Они вас сберегут от прилипчивых баб,
Что как моль в гардеробе любом,
Раньше вас они выпьют ваш яд
И ваш гроб разобьют топором.

Раскидают венки по дороге
И засыплют могилу землей,
И пойдут ваши голые ноги
По знакомой тропинке домой.

Снова будут враги вас клянуть,
Видеть пыль где-то там на ресничке,
Не забыть бы вам в храм заглянуть
И оставить им рубль на божничке.

Перед отъездом в училище на мое имя пришло письмо, подписанное ровным девичьим почерком. Отец изъял это письмо, вскрыл, прочитал и спрятал, чтобы не сорвать мой отъезд. О существовании этого письма я узнал много позднее от матери, а потом нашел это письмо в старых бумагах.

Письмо из детства

[i]Я тебя люблю. Сначала ты мне нравился просто как ласковый мальчик, который учится в соседнем классе, но я видела звериный блеск в твоих глазах, когда ты бросился на защиту своей одноклассницы, и поняла, что люблю тебя.
Я очень обрадовалась, когда наши классы объединили, но потом поняла, какая это мука каждый день

Читать дальше