http://sh.uploads.ru/t/7RD8d.jpg

ПОЛОНСКИЙ ПОГОСТ

«Тухол (Tucheln, Tuchola, Тухоля, Тухола, Тухоль) – концентрационный лагерь, в районе города Тухоля. С 1919 по 1921 годы здесь содержались военнопленные красноармейцы, значительная часть которых погибла из-за голода, инфекционных заболеваний и жестокого обращения».

Глава 1

Март 2010 года. Военный аэродром в районе города Смоленска. Погода туманная. На площадке у взлетно-посадочной полосы стоит группа людей с букетами цветов. В составе группы седой генерал. Внезапно у него зазвонил мобильный телефон, он достал его и приложил к уху.
– Анджей, я звоню тебе из аэропорта. Удалось пристроить Катаржину прямо в президентский самолет. Встречай, через полтора часа они будут у вас. Она так хотела с тобой встретиться.
– Спасибо, Мария, я уже на аэродроме и с нетерпением жду встречи. Мы так редко встречаемся, что моя племянница скоро будет бабушкой, а я ее еще ни разу не видел.
– Сейчас будем встречаться чаще. Люди снова становятся людьми, я буду ждать тебя вместе с твоей семьей. Катаржина тебе все расскажет. Храни тебя дева Мария, брат мой Анджей.
Генерал задумчиво вглядывается в туманную мглу и в его мыслях проносится образ его отца, лежащего в больнице, старого и беспомощного. И себя в белом халате поверх генеральского мундира.
На отдельной кровати лежит пожилой человек, рядом столик с аппаратурой.
– Андрей, я хочу рассказать тебе, что у тебя есть сестра, но она немного старше тебя и живет за границей.
– В Германии, отец?
– Нет, в Польше. Я был там не в самые лучшие годы, но и там есть нормальные люди, а любви, сын, границы не подвластны. Да и жизнь такая сложная штука, что не нужно ее усложнять бесконечно. У меня под подушкой тетрадь. Секретная и только для тебя. Прочитай ее, а потом сам решишь, что тебе нужно делать. Сейчас иди. Спать что-то хочу, потом поговорим.
Генерал вышел из палаты и сел на лавочку в коридоре. Открыл тетрадь, стал читать. Внезапно по коридору быстро прошел врач и зашел в палату отца Андрея. Андрей тоже зашел за ним. Врач пощупал пульс больного, посмотрел на Андрея и накрыл лицо отца простыней.
– Пойдемте, товарищ генерал, чудес не бывает нельзя, любая жизнь имеет свои пределы.

Глава 2

Церемония прощания с усопшим. На двух табуретках стоит простой традиционный для России гроб, обтянутый материей. Рядом лежит крышка гроба с прикрепленной парадной генеральской фуражкой. В ногах красная подушка с несколькими орденами. Рядом гробом Андрей с женой, ветераны в сопровождении взрослых детей, десять человек солдат с автоматами во главе с офицером. Один из ветеранов с орденом Красного Знамени на закрутке на лацкане пиджака, подошел к гробу, постоял, помолчал и потом сказал:
– Спи спокойно, Котов. Теперь тебя никто не потревожит, разве только мы скоро придем к тебе.
Могильный холмик с крестом, украшенным красной звездой. Троекратный салют из автоматов. Все потихоньку расходятся с кладбища.
Андрей сидит в кресле у телевизора и держит в руках отцовскую тетрадь. Открывает ее и перед ним открывается картина совещания в польском Генштабе. В мундире маршала Польши Юзеф Пилсудский.
Пилсудский держит в руках несколько листов бумаги и обращается к собравшимся офицерам.
– Панове, вот оно! Вот оно пришло прямо в наши руки и дает нам небывалую возможность возродить Польшу от можа до можа. Мы покажем москалям, кто на этой земле пан.
Пилсудский, заложив руку с бумагами за спину, быстро ходит вокруг стола с военными картами. Внезапно остановился и сказал:
– Все, панове, я решил. Идем на Киев! Вот письмо верховного украинского атамана Симона Петлюры с просьбой к нам оказать союзническую помощь в освобождении Украины от большевиков и белогвардейцев, которые преследуют одну и то же цель – сохранение единой и неделимой. А это значит, что Белая и Красная гвардия – это наши враги, которые стремятся и нашу Польшу вернуть в лоно Российской империи. Будет ли это Белая империя, будет ли это Красная империя, ясно одно – это угроза независимости Польши. И вы, пан генерал (обращается к Рыдз-Смиглы), поведете наших легионеров на Киев.
– Пане начальник, – спросил Рыдз-Смиглы, – а что будет иметь Польша от войны с Белой и Красной гвардией и освобождением Украины для Украины? Проливать польскую кровь для холопов? Пусть они дерутся между собой, пусть ослабляют себя, а нам нужно быть внимательным наблюдателем, чтобы вовремя поставить точку в этой игре.
– Вы правы, пан генерал, – сказал Пилсудский, – но события развиваются так быстро, что можно просто не успеть поставить точку. Немало желающих погреть руки там, а Украину мы не собираемся никому возвращать. Это часть Польши и никто не должен думать иначе. А если украинские паны откажутся сотрудничать с нами и жить по законам Польши, то это их беда. Пусть бегут в Московию, там их быстро экспроприируют. А нам поможет Франция. Инструкторы уже в войсках, техника и вооружение прибывают эшелонами. Помоги нам, Матерь Божья.
Пилсудский широко перекрестился и пожал руку генералу Рыдз-Смиглы.

Глава 3

Вдалеке видны взрывы и канонада. На переднем плане группа красных конников. Один конник со знаками командира полка (четыре синих квадрата на левом рукаве гимнастерке) говорит молодому командиру с двумя синими квадратами на рукаве.
– Котов, принимай в командование эскадрон и выводи его из города. Принято решение оставить Киев. Место сбора в селе Кобельцы. Увидишь нашего сигнальщика. Сколько человек у вас осталось?
– Человек по тридцать с каждой сотни, товарищ комполка и никого из командиров. Жесткая рубка с уланами была. На командиров они бросались стаей.
– Ничего, Котов, мы еще сюда вернемся. Вспомнят польские паны, вспомнят псы-атаманы…
Командир полка погрозил кулаком в сторону противника и в сопровождении красноармейца поскакал рысью в сторону города.
Котов собрал своих бойцов, назначил командиров и все на рысях тронулись вслед за командиром полка.

Глава 4

По пустынной улице города Киева идет группа польских солдат в конфедератках с французскими винтовками и штыками сабельного типа. Редкий прохожий стремится перебежать улицу и спрятаться в подворотне. Затем показывается конный отряд, который наблюдает, как из дверей закрытых магазинов вытаскивают мануфактуру, а несколько человек расстреливают забинтованных людей в красноармейской форме.
В кабинете маршал Польши Пилсудский, командующий 3-й армией Рыдз-Смиглы, группа офицеров и Главный атаман Украины Симон Петлюра.
– Пан маршал, – восклицает Петлюра, – да что же это такое делается? По всему Киеву идут погромы. По всей освобожденной от Советов и белогвардейцев территории идут грабежи и расстрелы тех, кто высказывает недовольство этим. Ведь это же все достояние незалежной Украины.
– Пан атаман, – сказал Пилсудский, – мы на своей территории делаем все, что хотим. А что такое незалежная Украина? Откуда она взялась? Вы можете первым принять польское гражданство и этим подать пример своим землякам, которым тоже окажут такую же честь.
Недовольно махнув рукой, Петлюра вышел из кабинета.
– Ишь, какой гордый, – ухмыльнулся маршал, – и не таким рога обламывали. Никуда не денется, вместо «Ще не вмэрла Украина» будет под горилку задушевно петь «Еще Польска нэ сгинела». Поздравляю вас, господин генерал со славной победой! Народ так и будет называть вас Рыдз-Смиглы-Киевский. Как граф Суворов-Рымникский. Извините, генерал, не тот пример привел. Сейчас нужно делами мирными заняться. Первое – концлагеря для военнопленных и чтобы все в соответствии с международными Конвенциями. Чтобы комар носу не подточил, а я займусь дипломатическим оформлением наших приобретений.

Глава 5

Конвой из польских солдат ведет группу красноармейцев. Вдали виднеется черно-белый пограничный столб с белым польским орлом.
– В полон ведут, сволочи. Еще нами торговать будут как рабами, – сказал один солдат.
– Поляки всегда нас ненавидели. Не сумели на наш трон взобраться, вот и злобствуют. Сейчас из хохлов будут поляков делать, – сказал второй солдат.
– Погоди вот, мировая революция начнется, так польские рабочие нас освободят, и мы вместе будем бить буржуев по всему миру.
– И ты в это веришь? В мировую революцию? Не будет никакой революции. У нас-то революция произошла только потому, что мы все оружие бросили и царя не стали защищать. Был бы царь, так такого никогда бы не было.
– Чувствовал я, что гнилое у тебя нутро. По царю соскучился. Да ты знаешь, что Россия была тюрьмой народов?
– Тюрьма, а жили все равно не так уж и плохо, и никто силком в партию не гнал и Бога хулить не заставлял. В армии у мусульман были муллы свои, а у нас священники. А вы пришли вместо них и все испохабили.
– Наши нас не бросят. Мировая революция будет и панам будет крышка!
2-й красноармеец махнул рукой и отошел от своего бывшего товарища.

Глава 6

Идет IX Всероссийская конференция РКП(б). Выступает Ульянов-Ленин.
– Мы решили использовать наши военные силы, чтобы помочь советизации Польши. Отсюда вытекала и дальнейшая общая политика. Мы сформулировали это не в официальной резолюции, записанной в протоколе ЦК и представляющей собой закон для партии до нового съезда. Но между собой мы говорили, что мы должны штыками прощупать, не созрела ли социальная революция пролетариата в Польше...
Собравшиеся в зале делегаты конференции вскакивают с мест. Крики «ура», «да здравствует товарищ Ленин», «да здравствует мировая революция».
Затем зал затихает и все начинают хором петь «Интернационал»:

Вставай проклятьем заклейменный
Весь мир голодных и рабов,
Кипит наш разум возмущенный
И в смертный бой идти готов…

Глава 7

Строй войск. Командир зачитывает приказ.
– На Западе решается судьба мировой революции. Через труп белопанской Польши лежит путь к мировому пожару. На штыках понесем счастье трудящемуся человечеству! Командующий войсками войскам Западного фронта Тухачевский.
По команде солдаты берут винтовки «На плечо», поворачиваются налево и идут строем.
Войск много. Колонны пехотинцев, эскадроны кавалерии, бронеавтомобили, летят легкие самолеты…
Клубы пыли от идущих войск заволакивают небо, скрывая картину как в тумане.
На карте видна красная линия расположения красной армии, которая смешается сторону Киева и далее в сторону Польши.
Польские генералы с иностранными советниками уезжают в автомобилях, а на горизонте видны многочисленные отряды красной конницы.

Глава 8

Март 2010 года. Военный аэродром в районе города Смоленска. Погода туманная. На площадке у взлетно-посадочной полосы стоит большая группа людей с букетами цветов. В составе группы седой генерал. Слышен гул летящего самолета. Рядом стоит женщина.
– Пан генерал кого-то встречает?
– В самолете летит моя племянница, которую я никогда не видел.
–Пан генерал полек?
– Нет, но в Польше у меня есть родня.
– А где в Польше, если это не секрет?
– Не секрет. Это в районе Тухоля.
– Что это за местечко такое, Тухоль?
– Оно для нас такое же, как и для вас Катынь.
– Как вы думаете, наш самолет сядет в таком тумане?
– Надеюсь, что сядет. Визит все-таки неофициальный и мы не знаем, насколько подготовлен экипаж к полетам в такой обстановке. Я бы не разрешал посадку в таком тумане.
– Пан генерал хочет сорвать паломнический визит президента Польши?
– Видите ли, пани, мы очень хорошо знаем вас, поэтому не вмешивались и не вмешиваемся в подготовку этого визита. Достаточно было того, что мы на высшем уровне совместно с польскими коллегами несколько дней назад провели здесь встречу двух премьеров. Точно так же могли провести и встречу президентов.
– Я точно знаю, что русские не рады этому визиту и этот туман появился здесь не случайно.
Генерал усмехнулся, ничего не ответил и отошел в сторону. В его памяти снова открылась тетрадь с записками его отца.

Глава 9

Конная атака. Впереди конного строя с шашкой наголо командир эскадрона Котов. На фоне географической карты показывается город Киев, государственная граница, территория Польши, отступающие польские войска и предместья Варшавы.
В штабе Западного фронта командующий фронтом Тухачевский, спрашивает офицера штаба.
– Где Первая Конная? Где Буденный?
– Буденный повернул на Львов.
– Он что, не понимает, где решается судьба всего фронта?
– Он нам не подчинен, товарищ комфронта. Кто-то другой дает ему указания. Может, сам товарищ Ленин?
– Я знаю, кто ему отдает указания и кому он служит. Что докладывают передовые части?
– Поляки перешли в наступление, наши передовые части рассеяны, скорость отступления такова, что его можно назвать бегством.
– Бегут? Надо им нам собираться на новое место дислокации. Отдайте приказ об эвакуации штаба
Начальник штаба отдает приказ об эвакуации и начинается настоящая паника, кто-то тащит пишущую машинку с листами бумаги в каретке, за работником штаба идет машинистка, требуя, чтобы сначала погрузили ее личные вещи, а машинка ей не нужна. Кто-то тащит рулоны штабных карт. У кого-то падает и рассыпается стопка документов. Все тащится в костер, который горит во дворе штаба. Посмотрев на весь этот бедлам, Тухачевский уезжает на автомобиле в сопровождении двух бронеавтомобилей.

Глава 10

Конная атака на позиции польских войск. Впереди командир эскадрона Котов. Взрыв снаряда и лошадь Котова падает, придавливая всадника. Котов теряет сознание.
Очнувшись, он видит, что польские солдаты забрали его оружие и осматривают карманы, забирая документы и наградные серебряные часы с надписью «Честному бойцу Западного фронта. Командующий фронтом Тухачевский».
Польский солдат говорит командиру отделения:
– Пан плутонговый, а этот жив. Добить или как?
– Вытаскивай и отведи в колонну военнопленных, – сказал плутонговый. – Если узнаю, что ты его застрелил при попытке к бегству, то живым ты домой не вернешься. Весь плутонг тебя судить будет.
– Что-то вы, пан плутонговый, к москалям шибко радеете. Никак жена ваша, москалька, на вас так дурно влияет.
– Иди отсюда, а то я тебе язык-то укорочу малость, – и замахивается на солдата кулаком.
Солдат уводит шатающегося Котова к идущей в стороне многочисленной колонне пленных красноармейцев.
В колонне Котов оказывается рядом с двумя красноармейцами.
– Товарищи командиры, тут еще один командир прибыл, принимайте в свою компанию, – громко сказал один красноармеец.
– Тихо ты, дурень, – говорит второй красноармеец. – Чего блажишь? Пусть среди солдат будет, давайте я вам помогу кубари с рукавов оторвать, – сказал солдат Котову.
Красноармеец отрывает и бросает в пыль «разговоры» с гимнастерки и два суконных кубика командира эскадрона.
Колонна пленных нескончаемым потоком идет в западном направлении. Впереди виднеются бараки, огороженные колючей проволокой.
Красноармеец спрашивает конвойного солдата:
– Служивый, как место прозывается?
– Тухоль, – отвечает конвойный.
– Тухоль, Тухоль. Протухнем мы все здесь, мужики.

Глава 11

Барак для военнопленных. Многоярусные деревянные нары. Военнопленные набивают соломой чехлы матрацев, устраиваются в концлагере. К лагерю едут повозки с продовольствием, бочки с водой.
На площади стоят два офицера. Майор и капитан.
– Дешевле было всех перестрелять, чем держать здесь, пан майор, – сказал капитан. – Сколько нужно продуктов, чтобы содержать эту ораву врагов?
– Я тоже над этим задумывался, пан капитан. Так вот, Министерство военных дел утвердило нормы в день на одного военнопленного хлеба - 500 г, мяса - 150 г, картофеля - 700 г, сырых овощей или муки - 150 г, 2 порции кофе по 100 г и приправы. И мыла на месяц 100 г. В нашем лагере уже пять тысяч человек. Умножьте все на пять тысяч и еще умножьте на тридцать, тогда мы узнаем, сколько всего нужно, чтобы содержать эту ораву. Вы, пан капитан, до армии были школьным учителем, так что снова поупражняйтесь в математике.
Капитан стал шевелить губами и что-то записывать в записную книжку. Майор внимательно смотрел, как военнопленных разводят по баракам.
– Езус Мария! Уму непостижимо, пан майор. В месяц нам придется раскошеливаться на покупку семидесяти пяти тонн хлеба, двадцати двух с половиной тонн мяса, ста пяти тонн картофеля и пятисот килограмм мыла. Я уже не считаю по мелочам. Вот лавочники местные и хуторяне наживутся на поставках. Военнопленные объедят нас и пустят по миру…
– Поэтому всех нещадно задействовать на работах на промышленных и сельскохозяйственных объектах и вы, как патриот Великой Польши, должны делать всё, чтобы сократить расходы на содержание москалей. В вашей власти все постерунки (часовые, караульные), так что думайте. Инициатива при выполнении государственных задач достойно награждается.
– Слушаюсь, пан майор.
Приложив два пальца к конфедератке, капитан щелкает каблуками и идет в сторону новой колонны военнопленных. Слышно, как он кричит «Пся крев» и машет руками, затем хватает винтовку у часового и начинает бить военнопленных прикладом. Приклад ломается и он бросает винтовку на землю. Солдат берет сломанную винтовку и показывает ее капитану. Тот прогоняет солдата и уходит. В числе избитых командир эскадрона Котов. У него рассечена бровь и след от сильного удара на лбу.

Глава 12

Аэродром под Смоленском. К генералу подходит офицер и докладывает.
– Товарищ генерал, сложная воздушная обстановка. Никто не может уговорить главного человека на польском борту совершить посадку в Смоленске. Любое наше вмешательство будет воспринято в виде попытки сорвать паломничество польского правительства. Командир зоны ПВО просил вас оказать им содействие в обеспечении безопасности полета, мы на постоянной связи с Москвой.
Стоявшая рядом женщина среагировала сразу:
– Пан генерал, никак российская сторона хочет сорвать паломничество польских высших должностных лиц к мемориалу «Катынь»?
Генерал, посмотрев на женщину, набирает номер телефона.
– Мария, это Анджей, – говорит он. – У нас очень сложная метеорологическая обстановка. Ваш главный не слушает никого и отказывается садиться на запасном аэродроме. Позвони Катаржине в самолет, пусть она передаст кому-то из министров, чтобы произвели посадку в Смоленске. Очень у меня нехорошие предчувствия, помоги что-то сделать.
Женщина с тревогой смотрит на генерала.
– Извините, пан генерал, дело очень плохо?
– Сложная метеорологическая обстановка, а осторожность нужно соблюдать даже в солнечный день. Даст Бог, все будет хорошо.
– Пан генерал, а что вас связывает с Польшей?
– Пролитая кровь.
– Кем пролитая?
– Русскими и поляками.


Глава 13

Концлагерь Тухоль. Колючая проволока, сторожевые вышки. Изможденные военнопленные, пришедшие с работы на цементном заводе. Люди еле держатся на ногах, все покрыты мерой цементной пылью. Раздача пищи. Кусок хлеба и черпак похлебки в алюминиевую миску.
Пленные просят пищу у проходящих мимо женщин. Красноармейцы протягивают руки к проходящим женщинам. Сзади них сидит с перевязанной головой и безучастный ко всему Котов. Силы покидают его.
Красноармеец видит красивую девушку, протягивает к ней руку и говорит:
– Пани, даць мам клиба, наш друг умирает.
Женщина сует им краюху хлеба и смотрит, как солдаты кормят Котова.
Подруга девушки дергает ее за рукав и говорит:
– Ты что делаешь? Это же москаль. Пусть они все передохнут здесь. Пошли.
И уводит с собой женщину, давшую хлеб.
Девушка приходит к лагерю каждый день и дает красноармейцам немного хлеба. Они узнают ее имя – Мария.
В один из дней Мария видит, как два красноармейца на носилках несут Котова. Их сопровождает вооруженный солдат. Недалеко от лагеря Котова выбрасывают в яму.
Мария обращается к солдатам:
– Что случилось?
– Умер наш командир, – отвечает ей красноармеец.
Вечером Мария с подругой подъехали к яме на простой повозке.
– Марийка, ты просто сошла с ума, – говорит шепотом подруга. – Чего тебе сдался этот москаль? Ну, умер и умер. Их тут столько умирает, что жалости на всех не напасешься. И я боюсь покойников, тут столько их лежит, а вдруг они все живые?
– Покойников бояться нечего, – говорит Мария. – А этого нельзя оставлять так. Ты бы видела его глаза. Я в них прямо утонула. Давай хоть похороним его по-человечески. Отвезем к нам на хутор и похороним.
Женщины с трудом подняли Котова и понесли к повозке. Вдруг он застонал.
– Езус Мария, да он жив, – сказала подруга. – Что у них там, врачей нет, чтобы отличить живого от мертвого? Вот, Марийка, нашла ты себе хомут.
Женщины отвезли Котова на хутор и спрятали на сеновале. На хуторе тайну сохранить нельзя и скоро весь хутор знал, что Мария взяла себе выброшенного из лагеря пленного и выхаживает его. Кто-то одобрительно кивал головой, кто-то осуждал ее, но пока никто не донес на девушку.

Глава 14

Сеновал. На сене лежит обросший бородой Котов и рядом сидит Мария.
– Как себя чувствует пан офицер?
– Спасибо, дева Мария.
– Не называй меня так, это кощунственно. Я просто Мария.
– Для меня ты дева Мария. Я неверующий, а тут снова верующим стал.
– Почему снова? Ты раньше верил в Бога?
– Раньше мы все верили в Бога, а потом пришла революция и отменила всех Богов. А сейчас пришла ты и вернула мне Бога.
– Как тебя зовут?
– Имя у меня трудное, из святцев. Называй меня просто Котов.
– Котов, Котов, котек. Да-да, ты усатый и ты будешь просто Котек, если ты не будешь обижаться на это имя.
– Красиво звучит. Котек. А что обозначает имя?
– Котек по-польски это котенок. Как бы это сказать, ласковое имя от твоей фамилии. Котов и Котек.
– Котек так Котек, лишь бы тебе нравилось?
– Котек, зачем вы пришли воевать в Польшу?
– Вообще-то, это ваши солдаты первыми пришли в русский город Киев. А потом уже пошло и поехало. Наши вожди хотели сделать мировую революцию, да вот только вы к революции оказались не готовы.
– А зачем нам революция? Мы и без революции хорошо живем.
– Я тоже иногда задумываюсь, а зачем нам революция? Да только сделанного не вернешь, приходится быть тем, кем пришлось стать. А зачем ты меня вытащила из могилы и выхаживаешь здесь на сеновале?
– Не знаю, Котек, зачем я это делаю. Видно судьба мне такая прописана.
– Судьба… Вероятно, что и моя Судьба прописала мне тебя. А скажи, как по-польски будет глаз?
– Око.
– А ухо?
– Ухо.
– А палец?
– Палец.
– А рот?
– Уста.
– Ты смотри, прямо как русский язык. Все понятно, а вот поди ж ты как все получилось.
– Котек, ты останешься со мной? Ты выучишь полске езык, будешь хозяином в моем доме, у нас будут дети…
– Как сладко ты говоришь, да только не дадут нам счастья. Я не могу взять тебя с собой в Россию и не могу остаться здесь в Польше, чужим для всех. Боже, какое же несчастное счастье нам с тобой досталось.

Глава 15

Двор хозяйства Марии. Входят капитан из концлагеря и два солдата.
Капитан говорит Марии:
– Пани, говорят, что вы откопали одного покойника, оживили его и живете вместе с ним. Это правда?
– Да вы что, пан офицер, злые языки Бог весть что говорят. Мужчины наши на войне погибли, так всем видятся какие-то духи мужчин, которые мужские обязанности исполняют. Если хотите, то можете осмотреть хату и все постройки. А еще лучше, оставьте у меня одного солдата, мне ой как нужен помощник.
Пройдясь для проформы по двору и заглянув в сарай, офицер с солдатами ушли. Мария снова поднялась на сеновал к Котову.
– Котек, я тебя отвезу к моим родственникам на дальний хутор. Они там тебя спрячут.
– Нет, Мария, офицер с солдатами придут снова и будут делать тщательный обыск. Кто-то доложил о нас. Мне нужно уходить.
– Куда ты пойдешь? На дорогах везде патрули.
– Пойду ночами. Мне нужно попасть в Германию, оттуда я быстрее доберусь до дома. Я всегда буду помнить тебя, Мария, коханочка моя.
Они крепко целуются

Глава 16

Салон самолета. Все сиденья заполнены. Первый салон. Кто-то говорит по телефону. Встает девушка и подходит к генералу авиации, стоящему на входе в первый салон для высокопоставленных пассажиров.
– Пан генерал, мое имя Катаржина. Мой дядя, русский генерал, сейчас находится на аэродроме под Смоленском, он просит от себя лично посадить самолет в Смоленске, так как погода плохая. Я вас очень прошу, пан генерал, передать это президенту.
– Хорошо, Катаржина, я доложу президенту.
Генерал уходит в первый салон самолета, подходит к президенту и что-то говорит ему на ухо.
– Ерунда, – громко говорит президент. – Наши летчики имеют прекрасную подготовку. И что может понимать генерал пехоты в условиях полета правительственных самолетов? Попрошу вас, пан генерал, обеспечить посадку точно в расчетное время.
– Слушаюсь, пан президент, – говорит генерал и уходит в пилотскую кабину.
– Панове, есть приказ садиться на расчетный аэродром, – сказал генерал летчикам.
– Пан генерал, нужно садиться на аэродроме Смоленск, – ответил командир экипажа. – Мы слушаем переговоры наземных служб и они предупреждают о плохих метеорологических условиях. Мы пользуемся особыми правами, они не могут в приказном порядке отправить нас на запасной аэродром. Так что, принятие решения в компетенции самого главного пассажира.
– Такое решение уже принято. Садимся здесь. Поймите, если мы самовольно уйдем на другой аэродром, то мы окажемся без работы и вряд ли нас оставят служить в армии. Ситуация фронтовая. Есть задача – выполняем.
– Слушаемся, пан генерал.
Генерал выходит в основной салон самолета к ожидающей его Катаржине.
– Успокойтесь, девушка, все будет в порядке. Через пять минут посадка, не забудьте пристегнуть ремни.
Катаржина садится на свое место, генерал возвращается в правительственный салон.
По аэродрому под Смоленском нервно прохаживаются встречающие люди. Генерал внимательно вслушивается в тишину.

Глава 17

По дорогам Польши на восток идут части Войска Польского и беженцы. Навстречу на легких танках двигается подразделение Красной Армии. В головном танке полковник Котов. Колонну останавливает полковник Войска Польского.
– Пан полковник, на каком основании вы вторглись в пределы Польши. Мы не находимся в состоянии войны с Советским Союзом.
– Пан полковник, нет больше вашей Польши, – говорит Котов. – То, что было польским, захвачено немцами. Мы идем забирать свое. Нам чужого не надо. В ближайшем городке организован пункт приема военнопленных. Не усугубляйте свое положение.
– Пан полковник, мы не можем быть военнопленными, мы не воевали с нами, – возражает поляк.
– Какая сейчас разница, – говорит полковник Котов. – Чем больше мы захватим бывшей польской территории, тем меньше её достанется немцам.
Танковая колонная двинулась дальше, а польская воинская часть продолжила движение на восток.
В маленьком городке польских военных разоружили и вывели из города для содержания в импровизированном лагере в поле.
Советская танковая колонная прибыла в город, где в 1920 году располагался лагерь пленных красноармейцев.
Полковник Котов собирает митинг в память красноармейцев, погибших в концлагере, и намеревается сам выступить на нем с речью. Комиссар полка высказывает свое мнение.
– Слушай, Котов. Давай просто почтим память красноармейцев. Чует мое сердце, что распалим наших солдат против поляков, а поляков против нас и вместо освободительного похода получится порядочная драчка, за которую нам всыплют по первое число. Мы же в 1920 году здесь воевали с поляками за их свободу, а они свою свободу с оружием в руках защищали от нас.
– Ты, комиссар, такие мысли не вздумай кому-то другому сказать, – сказал Котов. – Вы тут с начальником штаба занимайтесь размещением людей, а мне после митинга нужно будет кое-кого проведать. Я же в этом концлагере был.
– Проведай, только глупостей не натвори, Котов, – сказал комиссар.

Глава 18

После митинга Котов на бронеавтомобиле поехал на хутор, где жила Мария. Быстро нашел дом, вошел и увидел Марию, которая кормила обедом какого-то мужчину, а рядом стояла девушка 17-18 лет.
– Здравствуйте, хозяева. Моя фамилия Котов. Пришел поблагодарить вас за спасение моей жизни в 20-м году. Век буду помнить.
Затем Котов поклонился хозяевам и вышел из дома, направляясь к автомобилю. Следом за ним выбежала Мария.
– Котек, стой, остановись, я умоляю тебя. Я ждала тебя, я долго ждала тебя, но тебя все не было. Мне было очень трудно с маленьким ребенком, и я вышла замуж. Прости меня, Котек.
– Это ты меня прости, Мария за то, что так долго шел к тебе. Что-то дочка твоя ни на отца, ни на тебя не похожа. Сироту взяла на воспитание?
– Ты приглядись к ней внимательно. Вон она, у крыльца стоит. Она как две капли воды на тебя похожа. Зовут так же, как и меня, Марийкой. Муж ничего ей не говорит, что она не родная его дочь, а я так хотела, чтобы ты познакомился со своей дочерью.
– Чуяло мое сердце, что девчонка эта моя кровинка, – сказал Котов. – Вот, возьми мои часы и отдай ей. Когда посчитаешь нужным, скажи, кто ее отец. Всегда надейся на меня. Война нас свела один раз, война свела нас и во второй раз. Хоть мы и не венчаны с тобой, но все равно ты моя жена. Дочке лучше не знать, кто я, как бы беды не вышло.
Котов повернулся и пошел к бронеавтомобилю.
Плачущая Мария пошла к дому.
– Мама, что случилось? – спросила дочь. – Кто этот человек? Мне кажется, что этого человека я хорошо знаю, но никак не могу вспомнить, кто он. Может, он мне когда-то снился и я его хорошо запомнила.
– Возьми эти часы, дочь, и знай, что это был твой отец. Никому не говори об этом, даже батьке, который в доме остался. Война нас свела, война развела, и война нас снова сведет. Пойдем, дочка, домой, поплачем вместе.

Глава 19

Подъезжающий к городку бронеавтомобиль Котова встретил начальник штаба.
– Товарищ полковник, радиограмма из штаба корпуса. Приказано вернуться на рубеж линии Керзона. Мы вклинились в немецкую зону оккупации. Кроме того, в расположение прибыл представитель немецкого командования.
Котов встречается с немецким полковником, прибывшим для согласования линии разграничения. Они обсуждают дислокацию войск на картах, затем дают команду на построение частей.
Советские и немецкие военнослужащие парадным шагом, без музыки, проходят мимо двух полковников.
Выезжая из города, Котов с тоской смотрит в сторону дома Марии, а по улицам растекаются светло-серые мундиры немецких солдат.

Глава 20

Салон польского самолета. Руководитель делегации выражает свое недовольство.
– Пан генерал, долго мы еще будем кружить над землей? Мы и так опаздывает на наше мероприятие.
– Сейчас мы все ускорим, – сказал генерал и ушел в кабину пилотов.
На аэродроме в районе Катыни люди с тревогой всматриваются в затянутое туманом небо, слыша близкий рев турбин приближающегося самолета.

Глава 21

Польский город, «освобожденный» советскими войсками.
По улицам ходят бедно одетые люди с красными флагами. Где-то бьют витрины магазинов, люди с криками «Грабь награбленное» растаскивают товары. Польских полицейских, пытающихся навести порядок, арестовывают сотрудники НКВД. Буржуазия выселяется из квартир. На их место вселяются советские военнослужащие.
В богато обставленной квартире Котов и его сын в чине лейтенанта танковых войск.
– Ты смотри, пап, как буржуи жили. Вот так, грабили простой народ и пользовались его трудами.
– Сын, здесь раньше жил профессор университета с семьей. Какой он угнетатель? К людям нужно относиться по-людски. Тебе понравится, если к нам в страну придет завоеватель, выгонит нашу семью из квартиры и будет пользоваться нашими вещами.
– Но мы же не завоеватели, мы – освободители и берем то, что принадлежит нам.
– Кому это нам? Тебе? Мне? Если твоя комсомольская совесть не согласна со мной, можешь донести на меня в НКВД, а я пойду, разыщу семью профессора и заставлю ее вернуться в свою квартиру. Нам будет достаточно и одной комнаты. А потом мы снимем себе другое более подходящее жилье.
– Как ты можешь так говорить, хотя это, конечно, не вяжется с коммунистическими принципами и установками товарища Сталина на освободительный поход. А куда ты ездил в Тухоле?
– Дело у меня там было. Там живет твоя сестра, она на год-полтора постарше тебя. Я ее видел, но она не знает, кто я. Вот так. Держи это за зубами и думай о том, что она вместе с матерью под немецкой оккупацией.
– У меня есть сестра? И ты мне ничего не говорил?
– Я тебе и сейчас ничего не говорил.

Глава 22

Аэродром под Катынью. Раздается звонок сотового телефона у генерала. Все вздрагивают и вопросительно смотрят на офицера. Звонит сестра Мария.
– Анджей, Катаржина передала твою просьбу садиться на запасном аэродроме. Ты обязательно позвони мне, как только они прибудут.
– Хорошо, Мария, я обязательно позвоню. Они на подлете, уже слышно гул двигателей.

Глава 23

Советской танковой частью освобожден город Тухоль. Разрушений в городе нет. На улицах нет ни одного человека. Котов с генеральскими погонами на танке подъезжает к дому Марии. На другом танке его сын с капитанскими погонами на комбинезоне. На крыльцо дома выходит Мария и ее дочь. Котов подбегает к ним и обнимает. Затем все заходят в дом.
– Как вы тут жили? – спрашивает Котов. – Немцы, наверное, зверствовали?
– Жили в целом неплохо. Немцы сами по себе, и мы сами по себе. Продавали немцам зерно и мясо. Получали деньги и покупали себе все в лавках. Муж в самом начале войны простудился после работы в поле и умер, а мы вот с Марийкой хозяйничаем.
– Мария, познакомься с моим сыном. Его имя Андрей. Анджей по-польски. А это (обращается к сыну) твоя сестра Мария. А ты (обращается к Марии), знаешь, кто я?
Дочь утвердительно кивает головой и показывает часы Котова на своей руке.
– Иди ко мне, дочка, я хоть на законных основаниях обниму тебя, а нам нужно идти дальше.
Обнимаются.
– Котек, у меня к тебе просьба, – говорит Мария. – Дай мне какую-нибудь записку, чтобы меня не трогали органы НКВД. Немцы говорили, что они всех богатых делают бедными, а мы вроде как к зажиточным людям относимся.
Котов пишет записку и отдает ее Марии. Затем вместе с сыном выходят из дома, садятся в танки и уезжают.
Мария говорит дочери:
– Вот так, прилетел, обнял и снова улетел. Война нас свела, война разлучила. Другая война снова свела и снова разлучила.

Глава 24

Аэродром под Катынью. Слышится оглушающий вой самолетных турбин, затем взрыв и долгая оглушающая тишина. Вдруг раздается звонок мобильного телефона. Все присутствующие на аэродроме люди вздрагивают и вопросительно смотрят на генерала. Голос в телефоне:
– Анджей, только что позвонила Катаржина, сказала, что они уже снижаются и сквозь туман видно землю. Я не выдержала и позвонила тебе. Анджей, ты меня слышишь? Что там случилось? Анджей, отвечай мне…
Генерал снял фуражку, по лицу бегут слезы. Женщина встала на колени и молится. Мужчины сняли головные уборы.