http://www.severyukhinoleg.ru/oblogi/rybalka.jpg

Рыбалка на другой планете
В сборник вошли рассказы: Длинная дорога вперед. Подземный переход. Помогите мне, люди!!! Похороны были пышными. Падам-падам. Колесо жизни. Ворота. Страшная тайна. Поздней ночью дерни три раза хрен. Про кита. Рыбалка на другой планете. Приключение с Золотой Рыбкой. Голосуйте за меня, люди!!! Враг всего человечества. В каждом мире свои очки для обмана людей. Подарок от неведомого волшебника. Посадил дед репу. За здоровье генсека

За здоровье генсека

История эта произошла не так давно.
Пришлось мне отдыхать в одном из санаториев на Западной Украине. Конечно, можно не называть какую-то отдельную страну, а воспользоваться общим названием – на Западе. Естественно, что это относительный Запад, но, тем не менее, западное влияние там сильно и виден некоторый водораздел между западными и восточными славянами. Вот как раз на этом водоразделе и стоял пивной бар, оборудованный по всем западным стандартам.
Западные стандарты я не буду расхваливать. Просто в баре была определенная аккуратность во всем, и даже туалет имел некоторое сходство с чем-то медицинским.
Бокалы были кристально чистыми и стояли рядками горловинами вниз, показывая свою чистоту, а вот кружки висели на крючках и так и просились в руки, будучи наполненными пенным напитком.
В списке чешских и немецких сортов я увидел скромное «Жигулевское, ячменное» и заказал его, чтобы вспомнить вкус моей молодости, когда кроме простого «Жигулевского» никакого пива вообще не было. Кое-кто из галерки кричит мне, что во времена СССР были еще «Рижское», «Бархатное» и «Таежное». И они правы, но кто из нас помнит вкус этого пива? Я уже не помню, да и количество их помнящих осталось столько же, сколько настоящих ветеранов Отечественной войны.
Бармен понимающе кивнул мне и налил почти полную литровую кружку.
- Извините, уважаемый, - сказал я, - но я заказывал только пол-литра пива. Пинту, если говорить по-английски (1 английская пинта = 0,56826125 литра).
- Все в порядке, - сказал бармен, - у нас проходит акция, если вы заказываете пол-литра ячменного, то получаете полторы пинты, то есть семьсот пятьдесят грамм. Если литр – то полтора литра. Вы сделали правильный выбор. К нам заглядывают интересные люди. Недавно был Наполеон Бонапарт, он тоже оценил ячменное. Пейте на здоровье.
- Бонапарт это ваш местный сумасшедший? – спросил я.
- Ну что вы, - укоризненно сказал бармен, - Наполеон Бонапарт это император Франции. Он у нас постоянный клиент. А вот недавно к нам заглядывал Эрих Хоннекер, и тоже пил «Жигулевское».
- Какой Хоннекер? – спросил я, испытывая несколько неприятные чувства по отношению к бару и этому бармену, который внешне выглядел здоровым человеком, но речи его не были нормальными.
- Как какой, - ответил вопросом на вопрос вежливый бармен, - тот самый, красный диктатор Германии.
- Но ведь Хоннекер с Наполеоном давно умерли, - констатировал я непреложные факты, - как они могли заглядывать к вам пивка попить?
- А вот так и заглядывали, - спокойно ответил молодой человек с румянцем типа «кровь с молоком». – В нашем измерении они умерли, а в другом измерении они еще живы. Если умрут там, то будут живы в третьем измерении. Сами же знаете основной постулат вашего соотечественника Ломоносова, что ничего не возникает ниоткуда и не исчезает в никуда. Это закон, как мне помнится, называется законом сохранения вещества и материи. Если человек вам приснится, то он существует в вашем изображении и в вашей памяти, будучи субстанцией неосязаемой, но существующей.
Объективно говоря, бармен был прав. Даже наука как-то нехотя, но признает существование души, а американский врач Дункан Макдугалл в 1901 году установил, что вес души колеблется от пятнадцати до тридцати пяти грамм. А загробный мир в виде ада и рая? Скажете, что это сказки, но в нынешнем обществе религия становится государственной идеологией и многие ученые начинают пользоваться религиозными постулатами в научных исследованиях. Я не исключу, что через некоторое время мы узнаем, что земля на самом деле плоская.
- А в какое время они к вам заглядывают? – немножко ехидно спросил я.
- Да, вероятно, в свободное время, - просто ответил бармен, - как появится свободное время, так и заглядывают. Иногда даже ночью заглядывают, но тут уж самообслуживание. Люди культурные, пивка попьют и стаканы за собой вымоют.
- И деньги за выпитое пиво оставляют? – не сдержался я от смеха.
- Да, оставляют, - так же спокойно сказал бармен, - вот посмотрите, - он открыл ящик и показал мне двухфранковую серебряную монету с изображением Наполеона Бонапарта и пять одномарочных монет ГДР выпуска 1982 года. - Есть еще и другие монеты, только вот владельцев их я не знаю, а гадать в этом деле нельзя.
Я понимал, что мистификация. Вернее, это рекламный ход, чтобы привлечь большее число посетителей, которые со смехом будут рассказывать об этом баре и странном бармене, рассказывающем сказки, привлекая в это место толпы туристов и любителей приключений.
Поблагодарив за пиво, я пошел к столику в углу и занялся созерцанием бара и его посетителей, попивая вкусное пиво и откусывая маленькие кусочки нарезанной полосками соленой рыбы. Это раньше с рыбкой были проблемы. Вместо них стали подавать соленые сухарики и маленькие баранки, смоченные в крутом рассоле.
- Дозвольте присесть? – голос был неожиданным и даже несколько испугал меня. Кстати, любой человек вздрагивает, когда слышит неожиданный стук или голос.
Около меня стоял пожилой человек в аккуратном и сильно поношенном костюме, который уже начал лосниться. Белая слегка поглаженная рубашка и темно-синий шелковый галстук с желтенькими косыми полосками. Галстук знавал и лучшие времена, но все же выглядел еще прилично. В руках незнакомец держал рюмку пива. Именно рюмку. Глядя на нее, я непроизвольно улыбнулся, вспомнив комсомольское собрание тридцатилетней давности, на котором мы рассматривали дело нашего товарища, крепко подпившего в увольнении и всласть похулиганившего на одной знакомой свадьбе. Когда его спросили, сколько же он выпил, двухметровый верзила робко сказал: рюмку пива. Все комсомольское собрание так и легло от смеха. С тех пор норму крепкой выпивки так и стали измерять в выпитых рюмках пива.
- Пожалуйста, присаживайтесь, - сказал я, недоумевая по количеству пива и емкости для нее в руках у незнакомца. Конечно, это в какой-то мере экстравагантно, а вообще-то снова похоже на анекдот.
Приходит человек в пивную и спрашивает:
- Сколько стоит капля пива?
- Нисколько, - отвечает бармен.
- Тогда накапайте мне кружечку, - сказал посетитель.
Возможно, и моему соседу из сострадания накапали рюмку пива.
- Благодарю вас, - сказал незнакомец и бесшумно опустился на стул, посмотрев на свет янтарное пиво в рюмке.
Сидеть молча за одним столом можно, если вы находитесь в столовой и у вас дефицит времени на прием пищи. Быстро все съели, встали и ушли, выбросив образ незнакомца в урну вместе с использованной зубочисткой. Никаких обязательств и никакой памяти. Другое дело – сидеть за столиком в пивбаре и потягивать пиво. Молчание – признак невоспитанности. Культурный человек должен либо представиться, либо поддержать ни к чему не обязывающий разговор, отвлекающий от того, что передо мной стоит чуть ли не полная литровая кружка с пивом, а перед моим соседом маленькая рюмочка с таким же напитком.
- Судя по пивной дозе, у вас сегодня день траура? – спросил я, прекрасно понимая, как выглядит мой вопрос со стороны.
- Да, вы правы, - спокойно ответил незнакомец, - у меня день траура. В этот день я не стал генсеком.
- Каким генсеком? – не понял я.
- Обыкновенным, - пояснил незнакомец, - генеральным секретарем коммунистической партии нашей страны.
- Все понятно, - подумал я, - очередной сумасшедший в нашей со сдвинутыми набекрень мозгами стране.
- Вы думаете, что я сумасшедший? – спросил меня незнакомец. – Правильно, так и думайте. Я тоже считаю себя таким, когда прихожу сюда и читаю свежие газеты. Мне кажется, что вы все сумасшедшие и неизвестно как оказались здесь. Пойдемте со мной и я покажу вам настоящую жизнь с трудовым энтузиазмом и сплоченность народа вокруг его испытанного авангарда – коммунистической партии и несгибаемого Политбюро во главе с генеральным секретарем, которого я сам создал и который уничтожил меня как Пигмалион, которому его Галатея дала по роже за то, что ее по его просьбе перевели в смертное состояние из состава бессмертных произведений искусства. А он, просто сволочь, мог бы просто ввести меня в состав Политбюро и дело с концом, нет, он стал кочевряжиться и намекать на мое интеллигентное происхождение, несовместимое с диктатурой пролетариата.
Я слушал его и на меня дышало наше прошлое, которое в моей стране начало превращаться в наше будущее. Любая демократия превращается в демократический централизм, то есть в диктатуру то ли пролетариата, то ли олигархата. Как ни крути, а любая диктатура – это репрессии и закабаление народа в строгие идеологические рамки на основе принципов национализма. А уж наш народ хлебом не корми – дай всем рассказать, что он богоносец и столица наша это третий Рим, а четвертому Риму не бывать.
Я махнул рукой официанту и попросил принести для моего товарища по столику пинту хорошего пива.
-Как вы же вы создавали вашего генсека? – спросил я. – Ведь это же не скульптуру из костей резать.
- Это точно, - оживился мой собеседник. – Генсека просто так не создашь. Генсека создают так же, как создают ребенка. Капнешь сперматозоидом, а потом всю оставшуюся жизнь мучаешься с ним. А было все так.
Моя партийная карьера шла ни шатко, ни валко, но все-таки больше валко, потому что к сорока годам я оказался на Старой площади в здании Центрального Комитета партии, ЦК и имел свой собственный кабинет в качестве старшего инструктора в отделе связей с административными органами. По нашим меркам, это сильно большая шишка, способная нагадить кому угодно или поспособствовать кому угодно и в чем угодно. И вот тут-то потек кран на батарее у меня в кабинете.
Дело обыденное. Позвонил я в ХОЗУ – хозяйственное управление и попросил прислать слесаря-сантехника...


Читать далее